Перевернутое небо искупалось в море или от любви до ненависти один шаг и наоборот

Рассказ публикуется впервые со времен Шекспира.

«Что думал Ромео, гоня в безумии своём кобылу, узнав, что сердцу его милая Джульетта умерла»  
 

Случилась эта история очень давно. Еще в те далекие времена, когда море было желтого цвета, а небо зеленого. Людей на Земле еще не было. Одни редкие, чернеющие там и сям горы, бескрайнее, всегда неспокойное волнующееся море, предвечное небо и не названные еще по именам звезды. Известно, что нНебо появилось на свет Божий раньше, чем море. И по этой причине заслуженно считало себя старше, а значит, важнее и значимее. Море же, хотя и было моложе на несколько сотен миллионов лет, имело более внушительный грозный вид. Несмотря на свою молодость, оно умело грозно здорово шуметь, перекатывать по своей по своей поверхности глади волны и, не щадя обильной солёной пены, внезапно исподтишка набрасываться на абсолютно голые скалы.

В противовес морю, небо имело вполне зрелый и самодостаточный характер., Ллюбило тишину и выглядело степенно. Возможно, даже слишком степенно. Возможно, даже несколько надменночванливо. По крайней мере, именно так время от времени казалось морю. И за это оно недолюбливало небо. И, глядя на небо снизу, море рассерженно шумело, думая, что тем самым отвлекает его от чванливогоанливого созерцания своей возможно и не совсем полной полноты. (Тафталогия скажете вы. Но, что делать если это было именно так). Ну и естественно А небо, в свою очередь, небо недолюбливало такое беспокойное, любило вечно назойливое и к тому же крикливое море беспокойное море.

И только магистру по имени Время было известно, сколько раз небо, глядя высокомерно сверху, пыталось призвать к спокойствию и порядку этого, как ему казалось, не в меру разбалованного подростка. Не в меру шШумного и не имеющего никакого понятия о существующих, задолго до его появления на свет, приличиях.

Свою речь небо всегда готовило заранее и как можно тщательнее. Эта речь, полная высокого воспитательного пафоса, всегда имела одну-единственную цель ― обратить внимание моря к высшим и, как еще считало небо, более тонким материям. Обычно оно обращалось к морю примерно так: «Послушайте-ка скорее сюда, зарвавшийся желторотый юнец!» Или «Не пора ли вам утихнуть, стая голодных не воспитанных чаек так!» Ну или просто:: «Эй там, внизу!»

Когда же небо находилось в благожелательном расположении духа, оно начинало так: «Эй, как там тебя там, мокрый и противный…» Дальше, правда, следовало вежливое: «Не могли ли бы Вы…» Да-да, именно «Вы!», небо сознательно старалось использовать, «Вы», как можно чаще. Ведь небо на то и НЕБО, чтобы показывать положительный пример и настраивать таким образом остальных на ВЫСОКУЮ частоту). Приятно Здорово ведь, когда вежливо так говорят: «Не могли ли бы Вы заткнуться немедленно и вести себя как следует?» Культура налицо.

МПоначалу море же, каждый раз по началу внимая этим словам с с неподдельным интересом этим словам и как бы даже отвечая взаимностью, действительно успокаивалось. Хлестко оОбличающие его поведение слова лились размеренным и убаюкивающим гулом откуда-то сверху, постепенно вводя море в медитативный транс. Вся его гибкая и динамичная поверхность, охватывающая земной шар тяжелым соленым кольцом кругом земной шар, прекращала волноваться. И буйное, «сорвиголова»-море на недолгое время превращалось на недолгое время в простую грязножелтенькую серую водицу. , Ллишь кое-где приукрашенную белыми, молчаливыми барашками, дружелюбно бегущими по её обманчиво мирной, застывшей поверхности…

И вВидя эту, усыпляющую даже самый бдительный и недоверчивый взгляд, картину, небо успокаивалось, . оОчаровывая своей наивностью даже самые юные звезды. ,И каждый раз оно повторяло одну и ту же грубую ошибку: покупалось на лже-искренность притихшего моря. Но его можно понять... Кому из нас не знакома льстила вера в воздействующий эффект и воспитательную магию нашего слова…

Расслабившись и несколько подобрев, небо говорило напоследок морю парочку ободряющих и вполне утешительных, на его взгляд, слов. И попросив звезды исполнить ему убаюкивающий хоровод, преисполненное мудрости и величия, оно блаженно засыпало…

А уснув заснув, оно небо всегда видело один и тот же , приятный сон: к нему являлось море являлось небу в виде послушной, начисто вымытой душистым мылом девочки. Одетая в белое платье, с туго, до боли в темечке, затянутыми , до боли в темечке, косичками, девочка-море почтительно стояла возле самого входа в дом неба и с благоговением смотрела на него умными, слегка влажными от осознания важности происходящего глазкамиами. Затаив дыхание, оно ждалоа ждала новую порцию мудрых, и что очень важно, полезных, полных исчерпывающего глубокого смысла небесных речей. А небо, уютно расположившись в кресле-качалке на просторной террасе и закрывшись от проказника ветра накрывшись пледом, всё говорило, говорило, говорило…А море все слушало, слушало, слушало…А небо все говорило, говорило, говорило, лишь изредка прерываясь, чтобы насладиться картиной того, как девочка-море согласно и робко кивает в ответ головой в ответ, и отхлебнуть из своей любимой воздушной чашки ароматного небесного чая.

Но все это был только сон. Всегда только сон., Ххотя и очень приятный.

В действительности спокойствие моря было обманчиво. Не успевали звезды закончить свой восхищающий небо , восхищающий не только небо, хоровод, а само небо, как следует под него заснуть, как море уже начинало зловеще сереть. Вначале почти не уловимо, лишь кое-где завихряясь волнуясь своими неизменными и в радости, и в горе барашками. П Ускоряя постепенно ускоряя их бег и неизбежно превращая невинных барашек сначала в диких мустангов и наконец, в необузданных, свирепых чудовищ.

И вот небо, так и не успев толкомвшее насладиться приятным сном небо, просыпаясь, вздрагивает просыпаясь, чувствуя прямо под собой грозные и сотрясающие его основание удары. Тревожно вглядывается еще не полностью прояснившимся ото сна взглядом вниз, где в этот момент бешено грохоча, с все нарастающим ожесточением накатываются на скалы волны. Слышит ужасные стоны еще не успевших, какзародиться, как следует существ. зародитьсяО и одиноко живущих в бездонных черных глубинах первородного моряя существ.

И всё повторялось снова и снова: сначала бесполезные увещевания неба, затем бесполезные угрозы, в конце концов переходящие в истошный, но такой же и бесполезный, как и все остальное вопль крик. И наконец, тысячи, в ярости брошенных в неконтролируемой больше ярости в море молний. Бесполезно гаснущих в его мокром взбунтовавшемся бунтующем естестве.

Но море не утихало. И только, устав как следует, устав от исполнения дьявольской пляски своимего жидким и от того невероятно подвижнымого миллиарднотоннымого телома, оно постепенно успокаивалось и на неопределенное время глубоко уходило в себя.

И так раз за разом все повторялось снова и снова. Тысячи и миллионы лет подряд... И вот однажды, доведенное злобными, непрекращающимися нападками моря и спровоцированной его безумствами этим хронической бессонницей до полного отчаяния до АБСОЛЮТНОГО бешенства, небо решило раз и навсегда покончить с этой порядком надоевшей подзатянувшейся историей. Вконец потемневшее и грозно рокочущее от края до края громом, оно не пожелало желало больше ни минуты терпеть зарвавшегося нахала по имени море. Собрав в едином праведном порыве все свое возмущение, всю свою волю и беспредельную мощь, небо бросилось в не предвещавшее ничего хорошего морю бой. Страшно даже помыслить, на что способно уставшее от нескончаемого напряжения небо. Какие разрушения несет в себе скопившийся за тысячелетия и сжатый до предельного напряжения ток. , Ппомноженный на закипающую злобу и разожженный не на шутку подожженный разбушевавшимся гневом. Короче, небо без оглядки ринулось вниз ринулось в бой. Неумолимое, беспощадное. Что бы сразиться и победить. А последний и окончательный раз.Неумолимый, последний и беспощадный!

Но, как это обычно случается со всеми, кто не контролирует кипящий бурлящую в них, пускай даже и праведныйую, но все же гнев ярость, небо не рассчитало силу своего удара. И, едва коснувшись поверхности моря своей, засжатой в один разящий кулак , небесной плотью поверхности моря, оно….. подскользнулось. Вода-жето скользкая  .

Итак, небо подскользнулось. Тривиально для неба. Неожиданно. Но факт есть факт…

Ии с невиданным ранее первозданному миру грохотом, перевернувшись в своем собственном, полностью , разряженном из-за внутренней сжатости пространстве, со всего размаху позорно шлепнулось мягким местом в море .

ОЛЯ-ЛЯ! Случится же такое!

 

Трудно, и наверное, невозможно представить ощущение ужаса, охватившее недавних врагов, когда они вдруг оказались вдруг в объятиях друг друга. Звезды, луна, солнце, кометы, метеориты и даже космическая пыль застыли в на орбите Земли в изумлении. Наваливаясь друг на друга, пихаясь толкаясь и не веря своим глазам, они взволнованно перешептывались, пытаясь понять, чем для можетвсех них может закончиться такое чудо. А зрелище и впрямь было любопытнейшее.

В первое жеую мгновение секунду, когда после оглушающего удара об воду, когда небо вновь смогло ощутилощать себя и к нему вернулась способность разумно мыслить и действовать, оно предпринимало отчаянные попытки выбраться из моря. Но нам то все это было видно со стороны. И во истину о это были неуклюжие и смешные попытки. Посудите сами, легко ли встать воздушному из текучего? Бескрайнему из ограниченного. Легкому из тяжелого Его прозрачноео бескрайнее, вмиг напитавшееся соленой морской водой и от этого ставшее в миг чужим тело набухло и отяжелело. , стаИ от того сталло непослушным и неповоротливым. Напрасно также и море, собравшее для этого в единый поток всю свою могучую глубинную волю и подводную силу, стыдливо отведя в сторону взгляд, подталкивало небо сзади. и, Ппод то самое место, которым небо упало в негод мягкое место. Пыхтя и напрягаясь при этом изо всех сил. Но ничего у них не получалось….

А через несколько дней (а может быть, и гораздо больше) ни на секунду не прекращающихся попыток разъединиться, вконец обессилившие и потерявшие всякую надежду обрести вожделенную свободу, две незыблемые основы нашего мира невольно затихли в объятьях друг друга.

И небо крепко о, наконец, заснуло… А море обнимало его и любовалось его красотой. А потом, незаметно для себя, тоже уснзаснуло. И впервые с начала времен на Землю пришла тишина…

МА потом морорю приснилось, что его окутывает «что-то» прозрачное и светлое. И это «что- то» нежно и мягко шепчет ему умные и проникновенные слова, доносящие до его невесть откуда открывшейся глубины ему неслыханные ранее истины., Оот которых внутри моря растекалсяется приятный голубовато-зеленоватый свет. И А море при этом улыбается во всю свою нескончаемую поверхность и слушает, слушает, слушает…

И это «что-то», вдохновляясь все больше леннонеподдельным е вниманием моря, становится все смелее и красноречивее . Его слова несут пьянящую радость, наполняя море надеждой на самое лучшее и добавляя в каждую его водяную молекулу по дополнительному атому чистого кислорода. А море все слушает, слушает, слушает…

Так и случилось. И, когда через несколько тысячелетий небо и море , полностью отдохнувшие и успокоенные, наконец проснулись, они по-прежнему были в объятьях друг друга.

«Какие у неба чистые красивые, ясные и невозможно красивые ые глаза», — подумало море.

«Какие глубокие, волнующие и притягательные глаза у моря», — подумало небо.

«Какие у него нежные, воздушные и легкие объятия», — подумало море про небо.

«Какие у него сильные, уверенные и волнующие руки», — подумало про море небо про море.

«Боже, какая прекрасная у него улыбка», — одновременно подумали море и небо.

И отдельная от них, чистая и бесконечно счастливая прозрачная мысль вторила им где то в вышине…

И именно в этот момент вся нескончаемая бесконечная и необозримая вселенная услышала в себе толчок невидимого до этого сердца. И в побежавшая вслед за этим по космическим жилам побежала кровь. ь, Оодушевляяющая и оживляяющая разумной мыслью все сотворенное. В, в одно мгновение принесяла во все, даже самые отдаленные уголки еще молодого мира новое слово — ЛЮБОВЬ.

ЛЮБОВЬ — услышали и тут же почувствовали согревающее тепло первые, и еще не знающие всех тайн воплощения создания. О Почувствовали одновременно во всем многообразиих существующих мировах: далеких и близких, внешних и внутренних, темных и светлых.

ЛЮБОВЬ — хором повторили они нежно коснувшееся их слово. Вмиг объединенных вмиг сердец объединившее их сердца и питающую саму и вошедшее вих суть них своим глубоким внутренним смыслом слово.

И сразу, следом за Любовью, вселенная услышала новое слово за ним услышали новое слово: СЧАСТЬЕ.

Много миллионов лет спустя, в Италии, в сердца двух юных и чистых влюбленных — Ромео и Джульетты, попали лишь искры этого, озарившего вселенную ярким светом вселенную первоначального огня. Того самого, который с такой страстью им жаромзагорелся зажегся в сердцах неба и моря в те далекие, описываемые нами времена .

Эту историю удалось записать. Но лишь душа человека, а , никак не его интеллект, способна воспринять силу и красоту чувства, поразившего пылких влюбленных Д, долетевшего через время к ним через тысячелетия от воспламенившего т сжигающего сердца неба и моря пламени.

Слова, пускай даже самые выразительные и проникновенные, перед истинными душевными чувствами выглядят всего лишь серыми булыжниками на фоне искусно выполненных изысканных украшений.

Мы тоже сталкиваемся с этой трудностью, используя когда используя известные нам слова, пытаясь рассказать о чувства пытаемся передать те чувства, которые испытывали друг к другу море и небо… Но скорее всего возможно все, что мы попытаемся сказать на этот счет, всегда будет лишь слабым и далеким слабым отражением того, что ни испытывали о происходило с ними на самом делев действительности.

ИВозможно, лишь сгоревшие полностью в этом вечном пламени без остатка чистые сердца, подобные Ромео и Джульетте, укажут нам на её истинные прелесть и силу и прелесть.

А иначе любовь находится за пределами нашего обычного интеллекта, понимания и даже воображения. И только душа сердце настоящего влюбленного способнао это почувствовать.

Поэтому не будем попусту тратить время на описание того, что невозможно описать.

Напомним Вспомним только, что в ту самую секунду, когда к ним пришла настоящая любовь, оба полностью забыли себя: море думало только о небе, а небо думало только о море…

Первые несколько тысяч лет после этого грандиозного события все: звезды, солнце, луна, а также и всякая космическая мелочь были настолько очарованы и заворожены картиной сладко й мирно обнимающихся влюбленных, что даже все тоже позабыли о самих себе, и голоса во вселенной никто не подавал. Но жизнь есть жизнь, и естество всегда потихонечку стремиться взять свое.

Первозданный мир не исключение из этого правила.

Один маленький космический обломок, которому из-за его небольшого роста размера было плохо видно слияние неба и моря, всё время суетился и пытался выглянуть из-за спин ы других. Последние 300-400 лет он правда приноровился смотреть между раздвигая в стороны лучики лучиков одной небольшой, не , не слишком яркой, но весьма очаровательной звездочки. Иногда, как бы невзначай, нежно дотрагиваясь до необычайно притягательных для его взгляда и приятных на ощупь её округлых плечиков.

Стоит говорить, что произошло дальше? (И такие случаи стали далеко не единичны). Месяц, не скрываясь, стал выказывать свой интерес к Луне., Ббросая на нее пылкие взгляды и посылая время от времени воздушные поцелуи. Солнце с нетерпением дожидалось озорных лучиков, приносящих ей страстные и порою весьма двусмысленные послания от большого светила из соседней галактики. Млечный путь стал оставаться полюбил оставаться подолгу один и все чаще задумчиво смотрел куда то в сторону кокетливой черной дыры… Но для того чтобы «прорастить» свои желания, дать им ход и превратить их в реальность, им всем нужно было НЕБО!!! Потому что их мир — это именно небо. Ведь только на нём небе они могу действовать и перемещаться.

И вот отовсюду послышался недовольный ропот: «Сколько еще они будует там лежать?, Ссколько мы можем глазеть на чужое счастье?, С сколько могут продолжаться эти их поглаживания и поглядывания? Сколько мы сами еще терпеть будем? Мы тоже хотим любить и быть любимыми на полную катушку! Нужно прекратить это безобразие! Это возмутительно! Нужно напомнить небу о его прямых обязанностях, а заодно и о нашем существовании. и Нужно вернуть небо обратно на небо!вернуть его обратно! На свое первоначальное и исконное место!»

Так, поначалу сначала робко, но постепенно все настойчивее и сильнее, со всего необъятного космоса к небу понеслись к небу потоки жалоб, просьб, обращений и даже угроз.

«Как небо могло бросить так надолго вселенную? Возмутительно! Неслыханно!»

Всем известно, что счастливые редко видят проблемы других. Также и море с небом, которые продолжали лениво предаваться охватившей их неге. Они обратили внимание на всеобщее возмущение только тогда, когда оно окончательно переросло в непрекращающийся возмущенный гул.

В общем, как это ни печально, в конце концов им всё же пришлось расстаться.

И расставаясь, небо и море пообещали сохранить свою любовь до конца существования мира.

 

И с тех самых далеких пор нет на нашей земле прекраснее картины, чем светлое прозрачное небо, соединяющееся за горизонтом в единое целое с бескрайним и вечно волнующимся морем.

И имя этой картине — ЛЮБОВЬ.

P.S. В силу прошествия с тех далеких пор большого количества времени (хотя автор и присутствовал при этом лично и все видел своими глазами) в тексте возможны небольшие искажения и неточности. За что автор и просит прощения у читателей.