Случай на обеде, или С каждым может произойти

«Ч-ч-черт!!» – выругался про себя Валерий, неожиданно роняя кусок сочного мясного рагу на белоснежную скатерть. Первой, пришедшей к нему в эту секунду мыслью было – «успел заметить произошедшее кто-либо из сидящих за столом?». В надежде избежать позора, он осторожно повернул голову влево и тут же ощутил болезненный внутренний укол. Увидев прямо перед собой искривленное болезненной гримасой лицо Энрико. Близоруко щуря свои интеллигентные глаза тот внимательно разглядывал расплывающееся по скатерти пятно. Правильнее даже сказать – изучал его. Глубоко и вдумчиво анализируя предшествующие его появлению причины. Можно даже сказать сосредоточенно медитирую над вопросом его внезапного появления на чистой и накрахмаленной до ослепительной белизны скатерти. А заодно с этим и о роковых причинах, которые этому предшествовали.

«Н-не-е-ет!!» – беззвучно, простонал про себя Валерий. Накрываемый в ту же самую секунду мощной энергетической волной. Всем своим существом чуя, как густая краска заливает лицо и уши. И именно в этот ужасный момент Энрико поднял на него свой чистый и не подвластный жизненным искушениям взгляд. Обычно вдумчивый и доброжелательный, но всегда отражающий благословенный свет скрытого за ним недюжинного разума. Даже не сильно искушенный в психологии человек смог бы прочитать в них глубокую печаль, неподдельное страдание и сожаление о случившемся. Но Валерий был искушен. И не только в психологии.

Все более смущаясь произошедшего и инстинктивно спасая себя от нахлынувшей на него негативной эмоции, Валерий попытался переключить внимание. И чтобы в буквальном смысле не воспламениться от накрывшего его под внимательным взглядом Энрико чувства стыда и ужаса, он резко развернул голову вправо. Где… встретился взглядом с Андреем. Обычно молчаливым и максимально поглощенным вниманием к «моменту». По обыкновению, осмысливая происходящее с ним в «здесь-и-сейчас», Андрей тщательно жевал находящееся у него во рту мясо. А дожевав, вытер не спеша рот салфеткой, грустно вздохнул и, как бы превозмогая себя, нехотя выдавил: – Что ж, у каждого может случиться. – И предварительно покачав из стороны в сторону головой, добавил: – Бывает…

Оля-ля! Средневековая инквизиция сдирала с живого человека кожу, но оставляла нетронутой душу. А фраза Андрея не просто затронула душу Валерия, она взорвала её на куски.

При этом, Валерий «внешний», ценою невероятного усилия над собой смог все же не только не рухнуть публично в обморок, а даже сохранил видимость спокойствия. Валерий же «внутренний», что есть мочи, воззвал к Небу помощи. И не имея больше сил терпеть внезапно свалившуюся на него несправедливость разрыдался. Окончательно распахнув этим дверь раздирающим его эмоциям и грянувшему в след за ними отчаянию.

Но старая, избитая и знакомая всем с раннего детства истина гласит: слезами горю не поможешь. Тем паче внутренними.

Да и к тому же надо знать, кто наш Валерий был на самом деле. Внимательный наблюдатель за Внутренним с большим стажем – это раз. Два - известный в узком кругу эзотерик и мистик со стажем. Можно даже сказать, опытный духовный путник. И наконец три - выдающийся дрессировщик собственной психики и многолетний исследователь нашего истинного и многоуровнего Я. Неутомимый искатель Истины и Истинного. Да и за столом сидели в основном такие же. А значит, особо рыданиями их не удивишь. Пускай и внутренними. Пускай и бурными. В общем устыдился Валерий своей минутной слабости, и надавив на себя хорошенечко рыдать перестал. Хотя бы и внутренне.

А отправив ложку нежной говядины, минуя скатерть, прямо по назначению и вовсе успокоился.

Не торопясь, насладился мясом. Вкушающе, почти как Пьер Безухов во французском плену замерзшей картофелиной. Но в отличии от стылого овоща, необычайно вкусным и приготовленным с любовью специально для гостей из России. Затем, (Черт его дернул, не иначе) осторожно взглянул направо, где снова получил очередной психологический удар; С застывшей на лице болью, Энрико продолжал качать головой. По-прежнему, рассматривая инородное царящей атмосфере праздника пятно. Поперхнувшись и оттого закашлявшись, вторично избегая давящей на его тонкоустроенную психику картины Валерий отвел взгляд влево. Где, окаменело застыв в «здесь и сейчас» не двигаясь сидел Андрей. Увидев, что Валерий смотрит на него, он «ожил» и грустно качнув аккуратно подстриженной головой, как и пару минут назад нехотя выдавил – Бывает… Что поделать. С каждым может произойти.

Валерий загрустил…

Проклятый материальный мир. Откуда в нем столько несправедливости, – думал он, с горечью опуская плечи. В Африки голодают дети, кругом процветают тупые и ленивые, а умные и образованные ведут нищенское существование. В угоду некоторым странам и еще хуже, только горстке их правителей тысячами убивают невинных. Алчные клерки из финансовых логовищ зарабатывают в одночасье миллионы, а истинные трудяги. после полной лишений и постоянных преодолений жизни так и умирают нищими. Нещадно вырубаются леса, бесследно исчезают целые виды животных, тают льды… Пингвины терпят лишения. Да, терпят! Ведя льда становится все меньше и меньше… Теперь вот еще это пятно… Почему это должно было произойти именно со мной? Почему обязательно в обществе самых любимых и дорогих мне людей. В разгар интереснейшей беседы. Почему непременно тогда, когда я доставал мясо из насыщенной пряными специями подливы, а не когда, к примеру, накладывал салат или йогуртовый соус. Почему эта треклятая акциденция должна была произойти именно в этот самый момент, когда всё вокруг сияет чистотой и наполняет гостеприимную гостиную ощущением праздника. Почему двое его задушевных друзей, обычно чрезвычайно толерантных ко всему происходящему, и в особенности к самому Валерию (ведь он знал это наверняка!) так жестоко строги к его незначительной оплошности. И из-за этого поистине микроскопического сдвига миров теперь смотрят на него так осуждающе? А может, все это ему только кажется? Может быть доброжелательная вселенная просто указывает ему на его слабость миролюбиво посмеиваясь? Может быть, наоборот; и вечно сосредоточенный Андрей, и душа любой интеллектуальной кампании Энрико, хорошо осознавая, какие чувства он сейчас испытывает, глубоко ему сочувствуют и таким (возможно несколько неуклюжим на его взгляд) образом стараются выразить свое собственное за него расстройство и хоть чуточку успокоить и поддержать? Может, это просто такая форма сопереживания? Единственно возможная в такой неловкой ситуации? И ему не стоит так глубоко расстраиваться, а скорее наоборот. Доверившись поддержке близких ему людей, расслабиться и успокоиться? Неизвестно… К сожалению, доступная реальной констатации правда только одна: густая краска никак не спадает с его щек, а жирное пятно на скатерти по-прежнему увеличивается в размерах. Противно подсыхая по краям и предательски вздымая бугорками идеально ровную на всем остальном пространстве скатерть.

Эти и другие, еще более мрачные мысли, сужая безысходным кольцом в возбужденном мозгу Валерия воспринимаемое им в данную минуту пространство до одного только безликого болезненного чувства, буквально душили его последние несколько минут. Он сгорбился, помрачнел, даже немного сморщился. Готов был состариться или же, повалившись со стула набок , навсегда уйти в абсолютное зло: медленно растворившись в небытии черной дыры. Открывшейся прямо сейчас специально для него где-то посередине подстольного пространства…

– …Как вам рагу? – услышал Валерий рядом с собой теплый и веселый голос Мари. Одновременно с появлением согнутой пополам плотной салфетки на закончившем свое подлое движение пятне. С одной стороны, она дружелюбно придерживала его за плечо, с другой, быстрыми спорыми движениями расправляла концы салфетки. Мгновенно скрывающей со скатерти продолжающий давить на Валерия конфуз…

– Великолепно! Как, впрочем, и всегда, когда мы бываем у вас в гостях, – не задумываясь ответил Валерий, поднимая голову к Мари и сразу же подпадая под её сердечное обаяние.

– Хорошо, я очень этому рада, – не переставая улыбаться, «пропела» над самым ухом полная искренней доброжелательности француженка. А еще через мгновение она была уже на другом конце стола, переставляя поближе к сидящим там гостям большую прозрачную пиалу с сочным зеленым салатом и услужливо предлагая гостям хрустящий багет и напитки.

Мгновенно расслабившись, Валерий открыто посмотрел на Энрико. Тот улыбался, машинально отламывая маленькие кусочки хлеба и думая о чем-то своем. Глаза Андрея светились. Поставив на стол стакан с лимонадом, он по привычке помолчав с минуту-другую и, глядя прямо в лицо Валерию, дружелюбно подытожил:

– Какие же все-таки приятные люди эти наши французские друзья. Особенно Мари…

 

Париж. 2014г.